Returning to Positivism? A Polemical Response to Ivan Szelenyi’s Article "Triple Crisis of US Sociology" (July 12, 2015)

Piotr Smirnov, Professor at St. Petersburg State University, Russia

Abstract: This polemical comment expresses agreement with the key statements of the above-mentioned article by Ivan Szelenyi – in particular, the crisis of sociology (not only in the US) in the field of theory and methodology; and the necessity to return to a time when sociology confronted BIG issues. However, the author of this comment sees the solution not in transformation of our science toward a «critical neo-classical sociology» but rather in returning to positivism. There are two basic theoretical tools that can be used to return. The first tool is Pitirim Sorokin’s statement that qualitatively different types of interaction create qualitatively different unions of people. The second tool is Max Weber’s ideal types as a means of cognition. Specifically, a neo-positivist methodology is represented in the “activity-value” approach to studies of social phenomena that is being elaborated at St-Petersburg State University by A.O. Boronoev, Y.M.Pismak, and P.I. Smirnov. The application of this methodology to the description of social evolution leads to an abstract scheme that includes ideal-typical stages of wildness, barbarism, civilization and offers a new look at mankind’s problems; it also allows the description of possible new scenarios for the development of global society. In other words, this methodology helps us return to a time when sociology confronted BIG issues.

НЕ ВЕРНУТЬСЯ ЛИ К ПОЗИТИВИЗМУ? ПОЛЕМИЧЕСКАЯ РЕПЛИКА НА СТАТЬЮ ИВАНА СЕЛЕНЬИ «ТРОЙНОЙ КРИЗИС В АМЕРИКАНСКОЙ СОЦИОЛОГИИ»

Смирнов Петр Иванович, Профессор кафедры теории истории социологии, Санкт-Петербургский государственный университет

Приступая к своей полемической (и, надеюсь, конструктивной) реплике, хочу, прежде всего, выразить искреннюю признательность проф. М. Буравому, чей титанический труд по выпуску журнала «Глобальный диалог» делает возможным свободный обмен мыслями внутри мирового социологического сообщества, а также глубокое уважение проф. И. Селеньи за постановку крайне важных для теоретической социологии проблем.
В своей статье уважаемый профессор поставил вопрос о том, как выйти из тройного кризиса американской социологии (политического, методологического и теоретического). Усомнившись в возможности социологии стать наукой в собственном смысле слова, т.е. состоять корпуса «предположений, причинно-следственные связи между которыми подлежат тестированию», он усмотрел возможный выход из кризиса в превращении ее «в критическую неоклассическую социологию». Иначе говоря, для преодоления кризиса социология может опереться на традицию Маркса-Вебера, когда она «задавалась БОЛЬШИМИ вопросами», бросая вызов экономике и политическим наукам.

Диагноз кризисного состояния мировой социологии (не только американской), особенно в сфере теории и методологии, едва ли вызовет сомнения у большинства социологов. Возникает, однако, вопрос: «Может ли социология заниматься большими вопросами (а они, несомненно, есть), не будучи наукой в строгом смысле слова»? Каким образом «большие вопросы» попадут в поле зрения социологов? Им их подскажут другие обществоведы? Или их сформулирует «здравый смысл» (естественный свет разума) многомиллионной массы людей? Я полагаю, что для выявления проблем, стоящих перед человечеством, социологии отнюдь не достаточно «интерпретации» и критической рефлексии» по поводу данных (собственных или полученных другими науками). Ей нужны собственные мощные теории, не ограничивающиеся рассмотрением пресловутой «повседневной реальностью», но позволяющие описывать общий ход событий в мировом масштабе и возможные сценарии эволюции общества.

Но как строить подобные теории? Какие предварительные условия необходимо выполнить и какие средства можно использовать для их построения? Имеется ли пример построения подобной теории, подлежащей (и заслуживающей) серьезной научной критике?

Два взаимосвязанных предварительных условия подлежат неукоснительному выполнению для решения поставленных вопросов. Во-первых, следует безусловно отказаться от постмодернистский построений в качестве теоретической базы в социологических исследованиях. Когда его виднейшие представители заявляют, что долгое время мы пытались мыслить логично, у нас из этого ничего хорошего не вышло, поэтому давайте попробуем мыслить нелогично (Бодрийяр) или, что надо говорить так, чтобы ничего не сказать (Деррида), едва ли следует рассматривать их работы как нечто, имеющее научное значение. Во-вторых, следует вернуться к строгому соблюдению правил формальной логики при определении важнейших социологических понятий. Когда известные социологи определяют общество просто как «систему», без указания ближайшего рода и видового отличия (Э.Гидденс), или заявляют, что обществом является все население Земли (П. Штомпка, почему бы не назвать это население «человечеством»?), трудно надеяться на серьезную постановку «больших вопросов».

Что касается средств построения социологических теорий, то прежде чем говорить о них, уточню свою позицию по поводу замечания проф. Селеньи о теоретическом кризисе в американской социологии. Я полагаю, что этот кризис касается всей мировой социологии, а не только американской. В сфере теоретической социологии царит хаос. В ней образовался сложный конгломерат различных подходов и школ, частных дисциплин (социологий), авторских концепций и позиций. Для социологов привычны выражения «теория социальной эволюции О.Конта», «марксистская социология», «школа структурно-функционального анализа», «понимающая социология М.Вебера», «социокультурная динамика П.Сорокина» и т.п. В чем-то социология оказывается схожей с искусствоведением, где говоря о «классицизме, романтизме, реализме, модернизме и постмодернизме» в литературе, о «реализме, импрессионизме и абстракционизме» в живописи и т.п. В целом же, уровень развития теоретической социологии примерно равен уровню развития теоретического естествознания в доньютоновский период.

Выход из кризиса, по моему мнению, возможен, если социологам удастся сформировать «единое теоретическое ядро», упомянутое уважаемым профессором. Но оно должно представлять собой не простую совокупность «великих трудов», с которыми должен быть знаком каждый социолог», а общую теоретическую схему, в которой «великие труды» заняв подобающее место, могли бы быть оценены со всеми их достоинствами и недостатками.

Как этого достичь? Думаю, путем возвращения к принципам естественных наук, отказавшись от положения Вебера о своеобразии общественных наук как непреложного принципа в социологии, но найдя при этом понятийные средства для учета этого своеобразия. Тем более, что в обществоведении эти средства уже предлагались, хотя не были оценены по достоинству даже самими их авторами (имеются ввиду П.А. Сорокин и М.Вебер).

Сорокин, в своей «Системе социологии», работе написанной в позитивистский период его творчества, мимоходом высказал принципиально важную для теоретической социологии мысль о том, что на основе качественно различных типов взаимодействия возникают качественно различные объединения людей. При этом он различал интеллектуальное, волевое и чувственное взаимодействия.

Принципиальная важность сорокинского высказывания состоит в том, что в нем содержится возможность сблизить методологию социологии с естественнонаучной методологией. Ведь прогресс в естествознании в решающей степени был обязан тому, что естествоиспытатели, отказавшись от попыток «целостного» познания природы, принялись изучать абстрактно выделенные типы взаимодействия между ее различными неживыми и живыми явлениями. Сначала Ньютон построил свою теорию небесной механики на основе представления о гравитационном взаимодействии. Затем физики приступили к изучению электромагнитного взаимодействия (хотя нам ясно, что любой магнит одновременно обладает и массой), химики занялись исследованием обмена электронов между атомами и молекулами, а биологи – исследованием пищевых цепей, обменом генетической информацией и пр. Ясно, что любое взаимодействие между любыми явлениями – целостно. Но оказалось полезным для простоты построения теоретических моделей выделить какой-то один тип взаимодействия, абстрагируясь от других. Что мешает социологам (и другим обществоведам) попытаться выделить базовые типы взаимодействия между людьми и построить относительно простые теоретические модели, описывающие объединения людей возникающих на их основе? Важно, чтобы в моделях были отраженный существенный свойства явлений.

Вебер также, подчеркивая специфику наук о человеческом поведении, сделал шаг по сближению обществоведческой методологии с естественнонаучной. Он ввел представление об идеальном типе как средстве познания, точнее дав особое имя этому понятийному средству, которое употреблялось в обществоведении и до него. Несколько даже странно, что сам Вебер не заметил того обстоятельства, что в методологическом отношении идеальный тип любого социального явления ничем не отличается от идеальных моделей, издавна принятых в естествознании. Аристотелевский чистый тип государства (как средство познания) принципиально не отличается от идеального газа, идеальной жидкости, абсолютно твердого тела и пр. Проблема заключается в выявлении простых, но фундаментальных признаков, которые могут быть заложены в идеальную модель социального явления, но и она может быть решена путем построения множества моделей с разными признаками и свойствами. Далее можно выявить наиболее адекватные из них.

Более конкретное и строгое изложение этих общих представлений, которые можно назвать «неопозитивистскими», дано в деятельностно-ценностном подходе к описанию социальных явлений (название условное), который на протяжении ряда лет разрабатывается в Санкт-Петербургском государственном университете (авторы – А.О. Бороноев, Ю.М. Письмак, П.И. Смирнов). Отмечу его некоторые ключевые моменты.

Во-первых, опираясь на представление о типах взаимодействия между людьми, можно выделить абстрактные объединения людей, основанные на природном, чувственном, рече-коммуникационном, деятельностном и правовом взаимодействии. Соответствующими объединениями оказываются популяция (вид) общность, сообщество, общество, государство. Объединения людей, возникшие на основе особых типов взаимодействия, могут стать предметом отдельных наук. Объединения, возникшие на основе природного взаимодействия, стать предметом антропологии, возникшие на основе чувственного взаимодействия – социальной психологии и т.д. Особым предметом социологии могут стать общества, т.е. объединения людей, возникающие на основе деятельностного взаимодействия (обмене результатами деятельности – продуктами и услугами).

Во-вторых, учет этих типов взаимодействия и требований формальной логики, позволяет сформулировать логически корректные определения понятия «общество», пользуясь двумя путями:
1) Опираясь на ограниченный набор интуитивно ясных представлений, можно определить понятие общества как объединения людей, возникшего на основе соотнесенных (скоррелированных) типов взаимодействия, базовым их которых является деятельностное взаимодействие. Соотнесенность чувств, мыслей, действий является основой объединений людей разной длительности существования. Классиками социологии указаны два механизма соотнесения действий: «социальное действие» Вебера и «социальный факт» Дюркгейма. Веберовское социальное действие позволяет соотнести действия ограниченного числа лиц. Социальный факт Дюркгейма (иными словами, социальная норма) позволяет соотнести действия большого количества людей. В социальной психологии известно «заражение» как механизм соотнесения поведения людей. Видимо, можно выявить и другие подобные механизмы.
2) Опираясь на понятие, заимствованное из более широкого научного контекста, например «система», можно определить понятие «общество» как систему субъектного типа, возникшую на основе скоррелированных типов взаимодействия ее элементов, базовым из которых является деятельностное взаимодействие.
Полученные понятия можно использовать для разных целей: первое – для построения концепции эволюции общества, второе – для исследования общественного здоровья.

В-третьих, более пристальное внимание к человеческой деятельности (к привычному, но удивительному и даже загадочному явлению) требует исследования ее базовых разновидностей, специфики по сравнению с деятельностью животных, регуляторов и др.

Базовыми разновидностями деятельности в упомянутом подходе считаются: эгодеятельность (деятельность деятеля для себя), служебная деятельность (деятельность для другого) и игра (деятельность для деятельности). Эти разновидности выполняют важнейшие функции в жизнедеятельности деятеля. Эгодеятельность обеспечивает существование. Служебная деятельность придает существованию смысл. Игра привносит в существование радость, веселье. Эгодеятельность и служебная деятельность являются объективно необходимыми для существования общества. Преобладание одной из них определяет тип общества.
Человеческая деятельность отличается от деятельности животных наличием идеальной модели будущего результата деятельности, повышенной мощью (насыщенностью веществом, энергией и информацией), а также наличием особых регуляторов деятельности. В частности, стимулами деятельности у человека (помимо потребностей, которые свойственны и животным) являются ценности, т.е. любые материальные иди идеальные явления, ради которых человек прилагает усилия. Деятельность по достижению ценностей, в отличие от деятельности по удовлетворению потребностей, оказывается собственно человеческой деятельностью, придавая ей свободу и субъективно заданный смысл (деятельность по удовлетворению потребностей вынуждена, а смысл ее задается объективно духовной и телесной структурой деятеля).

Для простоты построения теоретических моделей общества можно положить понятие «ценность» в основу социальной теории (что пытался сделать еще Аристотель, а за ним представители структурно-функционального анализа) потому, что по мере увеличения мощи своей деятельности человек все большую долю этой мощи тратит на достижение ценностей. Простые, пусть грубые, модели социальных явлений, построенные на временном «забвении» потребностей, могут быть весьма полезны для понимания хода событий в обществе.
Универсальная типология фундаментальных ценностей общества в деятельностно-ценностном подходе строится на представлении о социальной значимости как главном стимуле деятельности человека как социального существа. Социальная значимость понимается как способность человека оказывать воздействие на ход событий в обществе. На уровне обыденного сознания люди редко понимают свое подлинное стремление и стремятся к модусам значимости, т.е. к привычным для них ценностям, обретая которые они достигают искомой значимости. Основными ее модусами являются святость, знание, власть, слава, мастерство, хозяйство, богатство. Две процедуры социального признания обеспечивают доступ человека к модусам значимости – личная и безличная экспертизы. Личная экспертиза заключается в том, что правомочное собрание экспертов признает право конкретного человека на определенный модус значимости (например, выборы, присуждение премии и пр.). Безличная – сводится к акту купли-продажи продуктов или услуг, предлагаемых человеком.

Модусы социальной значимости (целевые общечеловеческие ценности индивидуального уровня) составляют первую группу ценностей, входящих в типологию. Помимо них в ней содержатся еще четыре группы ценностей:
– инструментальные ценности, имеющие социальное происхождение: свобода, право, дисциплина, долг и др.;
– инструментальные ценности, природные по происхождению: красота, сила, ум, здоровье, сама жизнь и др.;
– целевые ценности, характеристики природной среды, разного рода ресурсы. Обобщенно – вещество, энергия, пространство;
– высшие общечеловеческие ценности: человечество, человек, общество, личность, мыслящий дух (Бог).
В фундаменте различных обществ могут оказаться различные конфигурации этих ценностей в зависимости от полноты перечня ценностей, а также их иерархии. Типология открыта, в нее могут быть добавлены и другие ценности.

В-четвертых, теоретическая социология сможет предложить для обсуждения и решения «большие вопросы», если она сможет вскрыть общую логику эволюции общества, отразив ее в абстрактной (но достаточно понятной) схеме. Иначе говоря, полезно вернуться к идее Конта (уточнив ее) о создании абстрактной истории без имен, лиц, названий народов и пр.

Попытка создания подобной схемы предпринята автором реплики. Эволюция прослеживается по изменению положения человека в обществе (общая идея заимствована у К.Поппера) с точки зрения расширения возможностей человека самореализовать себя в обществе (обрести социальную значимость). В схеме представлены идеальные типы трех основных этапов эволюции общества: дикости, варварства и цивилизации. Для построения идеальных типов используются, в основном, концептуальные средства, наличествующие в деятельностно-ценностном подходе. Дополнительным средством является представление о двух типах хозяйства (домашнем и рыночном), различающихся целями производства. Домашнее хозяйство ведется для непосредственного удовлетворения потребностей самих производителей, рыночное – для получения прибыли.

В логике предлагаемой схемы общество из состояния варварства, коему свойственно чрезмерное и неупорядоченное насилие, может двигаться в направлении двух типов цивилизаций, в которых насилие минимизируется и упорядочивается: служебно-домашней и рыночной. Обе цивилизации обладают противоположными признаками и свойствами.

Не комментируя подробно свойства и признаки обеих цивилизаций подробно, сделаю лишь несколько замечаний относительно наиболее важных из них.
1) названия этим цивилизациям даны в зависимости от ведущей разновидности деятельности типа хозяйства.
2) поскольку идеальный тип этапа эволюции строится на основе представлений о положении человека в обществе, обе цивилизации могут возникать и существовать на одинаковой материально-технической базе (как на основе примитивных технологий, так и на основе высокотехнологичных производств). Соответственно, обществами с признаками служебно-домашней цивилизации оказываются государства Месопотамии, Древний Египет, Китай, Россия (со времен Московского царства и включая советский период). Примерами обществ с чертами рыночной цивилизации являются Карфаген, Афины, Новгородская республика, страны Запада.
3), общества с чертами служебно-домашней цивилизации способны при благоприятных условиях существовать неопределенно долго. Они развиваются медленно, благодаря консервативности служебной деятельности. Их отношения с соседями носят преимущественно оборонительный характер.

Напротив, общество с чертами рыночной цивилизации развивается быстро, но длительное существование подобного общества в глобальном масштабе сомнительно, поскольку ему для этого требуются неограниченные ресурсы (если количество людей, стремящихся к богатству и хозяйству, постоянно растет, а также повышается минимально приемлемый уровень богатства, то жажда ресурсов становится неутолимой). Следствием жажды ресурсов становится агрессивность обществ этого типа.

Самым «большим вопросом» для социологии является теоретическое освещение возможных путей эволюции общества, чтобы обеспечить достойное существование человечества. Ныне это существование далеко не гарантировано. Процесс глобализации, идущий на основах рыночной цивилизации, порождает основные проблемы человечества: явные (о них говорят и пишут) и скрытые (они не обсуждаются). Явные проблемы (экологическая, терроризма, продовольственная и пр.), есть следствие скрытых проблем (самореализации человека в мире без вреда для окружающей среды и свободного времени). Обе проблемы в качестве объективной основы имеют увеличившуюся донельзя мощь человеческой деятельности. Чтобы постепенно решать названные проблемы, необходимо перейти к управляемому развитию общества и двигаться в сторону духовно-игровой цивилизации. Но в ближайшей перспективе подобное движение маловероятно. Следует ожидать сползания человечества в состояние постцивилизационного варварства, характерного, как сказано выше, чрезмерным и неупорядоченным насилием.

В завершение реплики мне остается сказать, что подробная аргументация высказанных утверждений содержится:
1) в статьях автора, опубликованных в журнале Credo New, начиная с 2010 года (статьи доступны на сайте журнала),
2) в его монографии «Управление эволюцией общества: необходимость, средства, ориентир. – Saarbrucken: LAP Lambert Academic Publishing. 2012.

Global Express, Russia

Comments are closed.